Как глюк на карте навёл на идею «Блаберидов»

DSC_0384-2

В 2017 году перед очередным репортажем я изучал карту полузаброшенного посёлка и заметил необычный эффект: при переключении с графической карты на спутниковую рядом с посёлком появлялась довольно крупная огороженная территория, расположение которой явно пытались скрыть, если бы не безразличный к запретам окуляр спутника.

zarya

Фрагмент Google-карты. Каждое строение — размером с многоэтажный дом

Сначала я принял территорию за кладбище или тепличное хозяйство. Объект имел форму косого многоугольника, состоял из множества строений, расположенных сеткой, и по размеру был сопоставим с посёлком, куда я планировал съездить. Идею с кладбищем я отбросил сразу: «надгробия» оказались крупнее многоэтажного дома. Поисковые запросы результата не дали.

На следующий день я, конечно, поехал проверять. Очень хотелось понять, что это — склады, дома или что-то похуже.

С дороги, которая шла в полукилометре от забора, разглядеть объект не удавалось: мешали кусты, которые росли так густо и безмятежно, что я усомнился в его существовании.

Не сразу, но мне удалось узнать, что это за объект. Это небольшое расследование меня так захватило, что я частично перенёс его в «Блаберидов», тем более, в ходе него я узнал не только о самом объекте, но и кое-что о самом себе. Этот объект стал своеобразной точкой входа внутрь самого себя.

А тот первый вояж я поместил в книгу почти с документальной точностью, разве что изменены названия посёлков и другие топонимы.  знак


Блабериды 1. Фрагмент

Я возвращался по главной улице Филино к выезду, когда две девочки привлекли моё внимание.

Они стояли у дороги на пыльной траве, держась за руки, и выглядели одинаково, как вырезанные из сложенного листа фигурки, вроде тех снежинок, что делают на рождество. Их лица были настолько белые, что даже белизна их платьев казалось живей матовой кожи. Это была глубокая, многослойная белизна, словно обеих сестричек отлили из парафина. Я остановился.

Близняшки лет пяти. Из-под белой кожи проступали синие прожилки вен. Близняшки настороженно смотрели на автомобиль, обходя его полукругом. Я взял фотоаппарат и сделал снимок через стекло.

Перед домом, отделанным сайдингом, я из любопытства свернул направо на грунтовую дорогу и скоро выехал на берег реки Вычи. Здесь врастал в землю брошенный грузовик и паслись коровы с чумазыми боками. Я вышел сделать несколько снимков и заодно взобрался на странный холм у самой реки. Холм оказался кучей земли, которую навалили при раскопках выгребной ямы. В заболоченный провал филинцы сваливали пищевые отходы, старую мебель и строительный мусор. Река подтапливала дальний конец ямы. От ямы исходило гудение тысяч мух. Из-за тёплой весны они были настырны и решительны, как в августе.

Я не стал дожидаться, когда ветер ещё раз бросит в меня смрад выгребной ямы, и поспешил вниз. Здесь меня караулил скучающий пастух.

— Эй, чё ты там потерял? — весело спросил он.

Пастуху хотелось поговорить. Он начал с нейтральных вопросов, из Нечаево я или из Хасаново, потом спросил сигаретку, потом обсудил мой автомобиль. Узнав, что я журналист и мой фотоаппарат стоит, как его машина, он рассмеялся и рассказал про какого-то родственника, который тоже был художником (по меркам пастуха – «тоже» означало «ещё один бездельник»), а потом купил безумно дорогой фотоаппарат и живёт теперь в Москве.

Мы немного поговорили о том и о сём. Пастух не стеснялся беззубой улыбки и пах похмельем, но, в отличие от Коростелёвой, его похмелье было дружелюбным, больше табачным. Кнут, свёрнутый кольцом, висел на плече. Шесть или семь коров лежали под единственным деревом на берегу и редко трясли ушами.

Я спросил про близняшек.

— А это эти… Как их там…Короче, родились они такие. Да тут же это… Вышки. Излучатели, — охотно доложил он. — Вот на том берегу все от рака померли. Поедешь, погляди, дома брошенные. А с этого краю тоже излучение. Народ тут долго не живёт.

— Что за излучение? – удивился я новому заходу.

— Ну это, как его… Типа как, знаешь, космические лучи. Тут же военные стояли. Ну они тут это, летали, чё-то там, не знаю. Дыра, короче, озоновая тут. Это… Вот как на заре пойдёшь, везде же заря красная, да? А тут вот за речкой жёлтая. Прям жёлтая, как мои яйца, — захохотал он. — Во, гляди.

Вместо яиц он показал прокуренные желтушные пальцы. Я сделал несколько снимков. Пастух охотно позировал, советуя сфотографировать покрупнее его пальцы как доказательство желтизны филинских зорь.

— А что у вас тут за забором, если в сторону Ключей ехать? — спросил я небрежно.

— А где там? – удивился он.

— В лесу, по правую руку, если на Ключи ехать. Какие-то строения за забором, вроде складов.

— А, там… Да чёрт его знает. Дачи, наверное.

По словам пастуха, в Филино он прожил всю жизнь и ни о каких объектах не слышал; но потом, словно осенённый, вспомнил про расформированную военную часть, где лет пять назад можно было найти почти годный «Зил» или утащить кусок медного провода. Но военная часть находилась в 40 километрах от Филино, а Ключи и объект — гораздо ближе. Пастух лишь пожал плечами.

Я вернулся на главную улицу Филино, но вместо поворота на Карасёво проехал прямо по указателю на Нечаево. Эта же дорога вела к посёлку Ключи.

* * *

Проехав мост через реку Вычу, я оставил слева каменное основание старой стены, уходящей в поле, и оказался на шоссе к Ключам, которое выгибалось и уходило за горизонт, как след баллистической ракеты. С возвышенности должен был открываться вид на объект.

Но лес вдоль западной границы объекта оказался настолько густым и мирным, что догадаться о спрятанной за ним территории размером с целый посёлок было невозможно.

Садоводческая радиостанция затрещала и скоро утонула в шуме помех; я не сразу сообразил выключить её зуд. Тишина показалась тревожной, как покой рентгеновского кабинета.

На перекрёстке без обозначений я повернул направо и скоро попал в сосновый бор. Деревья были тонкими и высокими, словно гигантская трава. Старая дорога из бетонных плит угрожающе щерилась арматурой.

Дорога вывела к железнодорожному переезду, за которым оказался Т-образный перекрёсток с главной дорогой, уходящей налево в посёлок Ключи. Я повернул направо на дорогу, которая, по моим расчётам, вела прямо к объекту, и тут же упёрся в знак «Въезд запрещён».

Знак был не страшным. Если дорога односторонняя, могут лишить прав, но она не односторонняя, так что штраф — рублей 500 и всё.

Это был старый знак «кирпич», чуть согнутый посредине порывом сильного ветра, наклонившийся к визитёру и глядящий на него свысока.

И всё же знак выглядел серьёзно, как часовой.

Дерзкая мысль пойти по дороге пешком, ничего, в сущности, не нарушая, тоже была отброшена. До контрольно-пропускного пункта было километра два, и по дороге наверняка встретится куча грозных щитов-предупреждений. Включить дурака не удастся.

Я развернулся и поехал в Ключи. Это был посёлок из двух параллельных улиц и небольшой окраины. Его можно было обогнуть буквой П.

У самого въезда я увидел большой гараж и автомастерскую, возле сдвижных ворот которой скучали двое рабочих. Я остановился метрах в десяти от них и стал ждать, когда они подойдут с расспросами. Так оно и вышло.

Оба были разговорчивы. Мы поболтали о моей машине и пылевой буре, которая случилась у них в понедельник.

Руки одного из рабочих улыбались полумесяцами чёрных ногтей.

— Мужики, — начал я, и обращение вызвало у них лёгкую улыбку, — мне вон на том перекрёстке направо надо, а там «кирпич» висит. Я проеду там?

— Зачем тебе там направо? — спросил Чёрные Ногти, всё ещё улыбаясь.

— Навигатор показывает.

— А ты куда едешь-то?

— Я на Карасёво еду. Навигатор туда ведёт.

Улыбки сползли с лиц обоих.

— Не надо тебе туда, — произнёс Чёрные Ногти, как бы внушая эту мысль мне.

— Назад через железку езжай, — сказал второй резко. — Выехал обратно и дуй через пути. Там по указателям.

— А что за знаком? — попробовал я ещё раз.

— Да ты голову не забивай, — отрезал второй. — Как лесок проедешь, направо давай и через Филино и Карасёво на трассу.

Спохватившись, они пошли в бокс, и скоро их спины исчезли в чёрном проёме, будто утонули в нём.

На трассу я не поехал. По главной улице Ключей я два раза повернул направо, и скоро в череде однотипных домов увидел магазин. Палисадник перед ним был засажен цветами. Тигровые лилии свешивались из-за ограды, ощупывая входящих. Мальвы стояли, как дозорные.

Это был обычный сельский магазин с продуктами и бытовыми мелочами, где сразу оказываешься в клещах прилавка, а на полках жмутся друг другу товары, выставленные раз и навсегда. Весёлые этикетки потускнели и в полумраке магазина выглядели зловеще, как заспиртованные музейные экспонаты. От запаха пластмассы и упаковок повеяло чем-то из глубокого детства, из путанных закутков рынка в здании старого склада, куда мы частенько ходили с мамой.

В магазине было тесно: почти всё пространство заняла полная покупательница, которая конфузилась своей полноты и торопилась.

Продавцом оказался молодой парень с тонкими цепкими руками. Он выставлял на прилавок двухкилограммовый пакет муки, и было заметно, что его жилистые руки привыкли работать с чем-то потяжелее. «Подсадной какой-то», — подумал я.

Женщина суетливо упаковывала покупки. Продавец перевёл взгляд на меня, и взгляд его был долгий, будто он сразу ждал признания.

Женщина мяла сумку, как тесто.

— Бутылку воды мне, — сказал я, и пока он выставлял её на прилавок, спросил. — Там на перекрёстке знак «Въезд запрещён». Не знаете, проеду я туда?

Наступила тишина. Шуршал пакет.

Наконец, парень ответил:

— Ничего там интересного.

— В смысле?

— В смысле, не надо туда ездить. Зачем тебе туда?

— По карте вроде короче получается.

— Не короче.

Голос его прозвенел резко, и так же резко упала сдача на металлическое блюдце.

Женщина, словно предчувствуя ссору, тихо заговорила:

— Ты не спрашивай. Тут посёлок режимный. Тут таких вещей не скажут. Тупик там. Туда тебе незачем.

— Спасибо, — я забрал воду и сковырнул с тарелки упрямую сдачу.

На обратном пути я остановился на перекрёстке перед железнодорожным переездом. Старый знак «кирпич» негромко звенел на ветру. Проезд за ним, изгибаясь, уходил вглубь неопрятного, будто взбитого блендером леса, который почти смыкался и отбрасывал густые тени на ровном асфальте. Свежая разметка выдавала, что у дороги был надёжный хозяин.

В редакцию я вернулся совершенно разбитый.


quote-5

Позже мне удалось узнать, что это за территория. Вокруг неё выросла одна из сюжетных линий «Блаберидов», плюс я сохранил историческую правду: объект в книге именно такой, каким является на самом деле. Впрочем, в книге объект имеет и другой смысл, не связанный напрямую с журналистским расследованием.

bl1 bl2
Купить «Блабериды»

Купить «Блабериды 2»

readme

Мир «Блаберидов»:

a1kushtiryak (585)

a-girl

a-twins

a-locations

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s